• Текст: Пётр Вистенгоф

Москва в XIX веке: очерк городской жизни

В 40-е годы XIX века в Москве проживало 350 тысяч жителей. Окружность города составляла 40 вёрст, дома — общим количеством 12 000 зданий — строились в один, два, три и четыре этажа, однако единство застройки не соблюдалось, и небольшие дома часто соседствовали с исполинами. Люди приезжали в город и оседали там, где у них получалось, поэтому публика, населявшая Белокаменную, была самой разнообразной. Вот как описывает жителей Москвы середины позапрошлого столетия летописец столичной жизни Пётр Вистенгоф.

Москва в XIX веке: очерк городской жизни

С наступлением раннего утра в Москве, когда она ещё спит глубоким сном, медленно тянутся по улицам возы с дровами; подмосковные мужики везут на рынки овощи и молоко, и первая деятельность проявляется в калашнях, откуда отправляют на больших, длинных лотках в симметрическом порядке укладенные калачи и булки; спустя немного времени появляются на улицах кухарки, потом повара с кульками, понемногу выползают калиберные извозчики, а зимой санные ваньки, которые нарочно выезжают для поваров; дворники, лениво потягиваясь, выходят с мётлами и тачками мести мостовую, водовозы на клячах тянутся к фонтанам, нищие пробираются к заутрене, кучера ведут лошадей в кузни, обычный пьяница направляет путь в кабак; девушка в салопе возвращается с ночлега из гостей, овощный купец отворяет лавку и выставляет в дверях кадки с морковью и репой; выбегают мастеровые мальчики с посылками от хозяев, хожалый навещает будки.

В 8 часов отворяются магазины, выносятся дверные огромные вывески, юристы и стряпчие едут к секретарям поговорить на дому, купец в тележке спешит в ряды, гувернёры везут детей в пансионы, студенты тянутся в Университет, мальчики с сумками дурачась бегут в училища, доктора едут по больным, приказные чиновники идут к должности, почтальоны разносят письма, капельдинеры отправляются извещать актёров о репетициях, тянутся театральные кареты, месячные извозчики в экипажах спешат на места, и дрожки выезжают к биржам; помещики едут в Опекунский Совет и другие присутственные места. На улицах Москвы появляется множество хорошеньких женщин, которые, не имея гроша в ридикюле, отправляются в город, в надежде и на кредит купца, и на случайную встречу с обязательным знакомым, который из вежливости иногда платит за покупку.

Тверская улица, 1875–1882. Источник PastVU

В конце 12 часа московская мостовая начинает стонать от больших экипажей, несутся парные фаэтоны, пролётные дрожки, коляски, двуместные и четырехместные кареты; Сенаторы едут в Сенат, щёголь и щеголиха едут с целью и без цели на Кузнецкий мост, праздный московский юноша, который почти живет в фаэтоне, рыскает по улицам без всякой надобности, высший и средний круги делают визиты, промотавшийся денди спешит к аферисту для сделок, военные в отпуску и женихи рисуясь показываются и перегоняют кареты, где мелькают шляпки.

Наконец в 4 часу эта живая, пестрая толпа умолкает понемногу, и деятельность города засыпает во время обеда; тогда изредка встретите вы на улице пешехода, который идет разве по необходимости, или в знойный летний день лениво пробежит мимо вас дворная собака, свеся на сторону свой язык, или порой как стрела промчится по пустой улице карета московского фешенебля, который всегда и везде опаздывает. В 7 часов вечера деятельность города оживает снова, и столица является уже более праздная, нежели утром: толпы гуляющих наполняют московские сады и бульвары, дворянство со всех концов города несется в Петровский парк и на дачи, пешеходы и экипажи всякого рода спешат к большому Петровскому театру; множество экипажей сосредоточивается на Дмитровке, на которой линией лежат клубы. Зимою, едва только начинается разъезд у большого театра, как со всех концов Москвы тянется в несколько рядов бесконечная цепь карет к подъезду Дворянского Собрания, или на Поварскую, Арбат и Пречистенку, где московские гранды дают балы на славу.

Китай-город, Никольские ворота, 1883–1897. Источник PastVU

К полуночи деятельность города утихает, но спустя два часа она как пламя угасающего пожара вспыхает вновь на короткое время; тут продолжаются разъезды из Собрания и с балов; в это время, избегая штрафа, возвращается нехотя домой всегдашний посетитель клуба, несколько позже тянется длинный ряд бочек, которые перегоняет усталый игрок, дремлющий в своей покойной карете; наконец и эта последняя вспышка деятельности утихает; слышны только протяжные звуки благовеста к заутрене и крики петухов, приветствующих московское утро, начинающееся тою же картиною, которую вы видели в начале главы.

Но в самое то время, когда большой город живет такою светскою, разнообразною жизнию, другая его половина, отделённая лишь небольшою рекою, представляет совершенную противоположность его шумной и разгульной жизни. Житель Замоскворечья (разумеется, исключая некоторых домов, где живут дворяне) уже встаёт, когда на Арбате и Пречистенке только что ложатся спать, и ложится спать тогда, как по другую сторону реки только что начинается вечер. Там жизнь деятельная и общественная, здесь жизнь частная, спокойная, которая вся заключается в одном маленьком домике и его семейном быте; в длинных, пересекающихся между собою переулках, вы не видите почти никакого движения, и редко прогремит там щегольская карета, на которую почти всегда высовываются из окон.

Новая Божедомка, воспитанницы и классные дамы Александровского училища, 1875–1885. Источник PastVU

Описав кратко наружную деятельность Москвы, я должен упомянуть, что многие ошибочно говорят и пишут, будто Москва не представляет той деятельной жизни, какую встречаем в других европейских городах; я утвердительно скажу, что это несправедливо: невозможно, чтобы 350 000 человек делового, промышленного и праздного народа, где перемешаны богатые и бедные, ленивые и трудолюбивые, умные и глупые, хитрые и простачки, жили без необходимой для каждого из них деятельности, но эта деятельность не представляется столь резко и в таком объеме, в каком она действительно существует, по следующим причинам:

  • 1. Непомерная сравнительно с населением обширность города, который, так сказать, разбросан на холмах, множество кривых улиц и переулков скрывает общую деятельность.
  • 2. В Москве, относительно к народонаселению, очень мало пешеходов в сравнении с другими большими городами, следовательно: езда в экипажах, быв сама по себе быстрее ходьбы, есть главный источник, что вы редко встречаете на московских улицах, сгустившиеся толпы народа.
  • 3. Самые места, на которых сосредоточивается в Москве общая деятельность, имеют множество прилегающих к себе улиц и находятся не в одном месте.
Московская конка, 1881–1890. Источник PastVU

Например: почему в Петербурге так многолюден Невский проспект? Потому что он и место для гулянья за недостатком почти другого в центре города, он и необходимый путь чиновника в свое министерство и всякого, кому есть надобность в какое бы то ни было присутственное место; на нем Гостиный двор, галантерейные лавки, магазины и гостиницы, он почти неизбежный путь на набережную и к пароходам; тогда как в Москве, к Гостиному двору прилегает множество особенных улиц, к Кузнецкому мосту и того более, к Губернским присутственным местам, кроме улиц, ведут Кремлёвский сад и бульвары около стены Китая-города. Следовательно: вся толпа деятельного народонаселения сбирается на различные точки своего действия, совершенно различными путями, и потому, разделяясь на части, естественно не представляет взгляду того общего, живого движения народной деятельности, какое существует на самом деле.

Котлован под здание Исторического музея, 1875. Источник PastVU

Оставить комментарий

Для того,чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо Зарегистрироваться или Войти в свою комнату читателя.

РекомендуемЗаголовок Рекомендуем